Главный ужас российской власти

Фото: adi19.ru

© Стоп-кадр видео

Историческая память создается специально обученными людьми, они превращают ее в орудие пропаганды и определяют, что мы будем помнить завтра, считает социолог Григорий Юдин.

Историческая память в современной России существует как минимум в двух видах или формах — «государственной» и «личной». О том, в каких отношениях они находятся, рассуждает ученый эксперт, научный руководитель программы «Политическая философия» Московской высшей школы социальных и экономических наук («Шанинки»)  Григорий Юдин.

— Григорий Борисович, хотелось бы поговорить о том, как понимают сегодня историю российское государство и его простые граждане. Понятно желание руководителей любой страны, чтобы ее история была представлена с лучшей стороны. Но интеллигенция уже давно жалуется на «ура-патриотизм» и «затыкание ртов». Поневоле задашься вопросом: насколько «историческая политика» нашего государства сегодня оправданна? И насколько она эффективна?

— Если мы хотим понять, как устроена сегодняшняя историческая политика, то она состоит из двух основных элементов, идеологического и ритуального.

Господствующая идеология сегодня многих ставит в тупик: она как будто всеядная или «протеичная». Она готова использовать любые, даже категорически несовместимые идеи: когда надо, она социалистическая, потом националистическая, а в чем-то и глубоко либеральная. Однако тут нет никакого хаоса — у нее есть идеологическое ядро, и ядро ее в том, что она контрреволюционная.

— Власть всерьез боится революции?

— У российских элит довольно циничное отношение к идеологии, они могут легко употреблять любые слова. Но есть одно слово, с которым они не шутят — «революция». Оно вызывает у них неподдельные эмоции, прежде всего — страх.

Угроза революции у нас явила себя в 2011-12 годах. После этого политика стала заметно агрессивнее. Будь то внешняя политика с бессознательным отождествлением с любым режимом, который сталкивается с угрозой революции, и стремлением поддерживать его независимо от того, насколько он перспективен (последний такой случай мы наблюдаем сейчас в Венесуэле).

Будь то внутренняя политика, в том числе историческая, которая стала упрощаться. Она предполагает единственный возможный нарратив об истории, исключает любую множественность интерпретаций.

Любая революция происходит из того что в обществе есть разные взгляды на то, что наша страна такое и как нам жить дальше. Чтобы это исключить, история должна быть ровно одна. Сегодня на телевизионном канале уже трудно взять и сказать: «Мне не нравится и это, и это». Вас не опознают, кто вы такой.

— Есть такое, ощущается. И как эта официальная история выглядит?

— Прежде всего, единственным реальным субъектом такой истории является государство, внутри которого нет никаких разделений или конфликтов. Государство едино, в нем не предполагается никаких фракций, никакой борьбы, никакого различия позиций.

Начало государства стараются отнести к каким-то доисторическим временам, чтобы вынести государство за пределы истории. Поэтому ищут мифические истоки вроде священной Корсуни, крещения Руси в Крыму. А дальше, как выражался Гегель, государство «победоносно шествует через историю», без всяких швов.

Предполагается, что это всегда было одно и то же государство: при Владимире, при Иване, потом при Романовых, и все они его друг другу передавали. Потом Романов передал государство Ленину. Ленин передал Сталину, Сталин — Ельцину, Ельцин — Путину. И все они друг друга хлопали по плечу и говорили «Береги Россию!» И никаких зазоров здесь нет.

— Вообще-то, в такую «идиллию» тяжело поверить, даже не слишком образованному  человеку . У нас был и  страшная революция и кровавая Гражданская война…

— Когда начальниками движет ужас, что их могут убрать, это заставляет создавать такой нарратив. Никаких внутренних конфликтов в России никогда не было и быть не могло, они все были инспирированы извне. Если что-то в эту схему не укладывается, оно просто исчезает. Например, Гражданская война практически «замолчана»: про нее властям нечего сказать.

Или революция 1917 года. Ведь как к ней ни относись, это одно из самых важных событий, которые случились в ХХ веке не только с нашей страной, но и с миром. Значительная часть мира, в котором мы сегодня живем, просто сформирована 1917 годом. Во всем, что касается социального государства, коллективных движений, прав женщин и меньшинств, любых лозунгов, связанных с народной борьбой.

Но революция не укладывается в господствующую идеологическую рамку — в России не может быть революций. Поэтому к столетию революции у нас появился разве что сериал про Троцкого, где он был представлен иностранным наймитом, патологически алчным до власти манипулятором, который обдуривает наивный русский народ. Это не имеет никакого отношения к реальному Троцкому, но позволяет провести ту же самую нехитрую идею: вся история России — это история борьбы государства с внешними врагами.

А раз у истории один субъект — государство, то этот субъект как бы проходит невредимым через всю историю. Поэтому строится нарратив, который убеждает публику, что в России никогда ничего не меняется. В результате сегодня многие с наслаждением повторяют, что у нас «рабская ментальность», «колея», «матрица» и т. д. Это и есть ровно тот посыл, который внушает государственная пропаганда.

Хотя любой историк понимает, что говорить о каком-то «российском государстве» просто бессмысленно: государство в России радикально менялось много раз. Петр I вместо Русского царства строит регулярное государство, которого здесь никогда не было. Думать, что между ним и Иваном Грозным есть какая-то преемственность — безумие.

Потом государство полностью перестраивается при большевиках, которые вообще-то собираются ликвидировать государство как таковое и уж точно стремятся полностью уничтожить то, что было до них. Это другое государство, выстроенное на других принципах, с совершенно другим названием. Даже если проскочить сталинскую трансформацию советской власти, дальше — еще один гигантский разрыв 1991 года, снова «только не то, что было до сих пор!» А теперь мы видим еще одну трансформацию этого государства при Путине.

И все эти очевидные швы идеология пытается замазывать. Потому что если признать, что на этой территории существовали совершенно разные политические образования, неминуемо возникает вопрос: может быть, нам теперь тоже что-то другое имеет смысл построить?

— Но ведь «простым» гражданам это нравится?

— Здесь мы переходим ко второму компоненту исторической политики — ритуалу. Прежде всего, российское общество глубоко атомизировано. Люди относятся друг к другу с недоверием, подозрением и опаской. Это некомфортное состояние: человек — существо политическое. Ему требуется какая-то форма единства с другими.

В качестве удовлетворения этого запроса предлагаются ритуальные формы. Наиболее работающей из них является празднование Победы.

Еще до 2011 года мы начали исследования и видели, что из всех официальных праздников только День Победы выступал в качестве основания для реальной солидаризации. Когда люди не просто приходили отбыть номер, но происходило формирование некоторого единства.

— Кстати, как вы это фиксируете?

— У нас идет многолетний проект исследований в малых городах России. Там атомизация воспринимается особенно тяжело: в большом городе люди хотя бы привыкли жить индивидуально, не замечая друг друга. В малых же они привыкли жить сообща. Поэтому мы смотрели, где у них точки солидаризации. И видели, что День Победы — единственная реальная точка, в которой город может собираться в одно целое.

Мы делали наблюдения во время праздника, или садились в угол в местном отделе культуры и смотрели, как люди производят праздник. Если это День города, чаще он будет более или менее фальшивым. Ритуал оказывается холостым. Это видно по тому, что люди делают до, во время и после ритуала, когда их не принуждают. Например, после ритуала они расходятся по домам — или есть какие-то коллективные процедуры?

Тяга к тому, чтобы слиться в общем празднике, у людей достаточно велика. Этим власть решила воспользоваться, и День Победы был масштабирован.

Сегодня мы видим попытку превратить его в незаканчивающийся праздник. Весь год машины ездят с георгиевскими ленточками и «спасибо деду за победу». Что мы скажем про человека, который целый год держит дома елку с гирляндами и игрушками? Кроме того, у нас не осталось ни одного тематически независимого от Дня Победы праздника. Вот сейчас стало известно, что присоединение Крыма будет праздноваться три дня. Тематически присоединение Крыма — это продолжение праздника Победы. После Берлина — Крым.

— Воинственности, кстати, у нас хватает. Взять хотя бы недавний грандиозный успех фильма «Т-34».

— С точки зрения социологии, успех этого фильма вообще слабо связан с его содержанием. Гораздо важнее, что он вышел на экраны в начале январских каникул. И все экранное пространство на этот период было зачищено от любых фильмов, которые могли быть ему конкурентами. Все свежие сильные фильмы, которые в Европе вышли в конце декабря, в Москве пошли с 16 января. В прошлом году то же самое было с фильмом про баскетбол «Движение вверх».

Чего людям хочется во время праздника, на праздничные каникулы? Хочется единства. После Нового года — 10 дней на то, чтобы квасить по отдельности. Очень тяжело: хочется какой-то совместной жизни. И когда в кино больше ничего нет, люди с удовольствием идут и переживают вместе, да и фильм позволяет приобщиться к воюющей стороне. Это возможность отпраздновать День Победы еще и на Новый год.

— Ну, хорошо. А что «на глубине»?

— Два-три года назад мы стали работать с производителями исторической памяти. Социологам и историкам известно, что историческая память создается специально обученными людьми — это историки, краеведы, исторические активисты, журналисты и т. д. Это они своей сегодняшней работой определяют, что мы с вами будем помнить завтра.

И среди них возникло довольно твердое недовольство тем, что мы в рамках исследования «Какое прошлое нужно будущему России» называем «первой», официальной памятью. И довольно интенсивные попытки производить память «вторую».

«Первая память» производится государством, и героем ее является государство, которое воспевает само себя. Такая память работает на федеральном уровне. Отвечая на соцопрос, любой человек вам воспроизведет тот список великих исторических деятелей и событий, который идеология предлагает. Только вот своих родственников ему туда часто вписать не удается. А ведь у огромного количества семей родственники были по разные стороны во время Гражданской войны. Или с разных сторон проволоки во время репрессий.

Чтобы с этим справиться, люди начали создавать другие формы памяти — просто собирать информацию о своих семьях. Это началось давно, хотя заметным становится только в последнее время. В конце 1980-х годов начали открываться архивы. Туда пошли профессиональные историки — например, те, кто занимается Второй мировой войной, стали создавать большие базы данных. То же по репрессиям. Они пытаются сделать архивы максимально доступными, а теперь еще и оцифровать их.

Долгое время казалось, что этот процесс ни к чему не привел. А потом, хотя и с большим «лагом», историки начали получать письма: мол, нет ли у вас ничего про моих родственников? И сегодня мы видим, как люди всерьез историей интересуются. Сегодня ничего не знать по истории своей семьи — это не есть хорошо. Отсюда, в том числе, бум на родословные.

Этот запрос идет снизу и никак не стыкуется с «первой» государственной памятью. Даже краеведческая память — в ней есть такой местнический, в пределе даже сепаратистский элемент.

— Как же устроена «вторая память»?

— Она фрагментарна, внутри нее нет никакого единства. Это много разных нарративов, в которых люди могут найти себя, и большие исторические события воспринимаются через призму того, что происходило с их родственниками, их семьями. И вторая память не склонна воевать с первой; скорее, она стремится от нее ускользать.

Вы, вероятно, слышали про дело Карагодина.

— Внука репрессированного, который искал палачей своего деда и нашел их?

— Да. Оно появилось в публичном поле как раз, когда мы заканчивали отчет по исследованию, и оно идеально вписывается в ту модель, которую мы обнаружили в ходе исследования. Отказ от того, чтобы сводить глобальные исторические счеты, вместо этого — стремление заземлить до конкретных жизненных историй. Найти конкретных виновных вместо коллективной вины. И требовать исторической правды на местном уровне. На это есть более серьезный запрос.

Вообще, мы видим, что в обществе есть заметная усталость от войн за историю. Формируется запрос на то, что моя коллега Дарья Хлевнюк называет «нейтральной историей». Ее принцип — давайте помнить и то, и то, не будем давать оценок. Были и великие стройки, и чудовищные репрессии.

— То есть, народ, в основном, миролюбив? А популярность Сталина, столь высокая в наши дни?

— Что касается Сталина, то он прекрасно попадает в «контрреволюционный» нарратив. Авторитарный властитель, который замыкает на себя все государство и давит любую низовую активность. Как и некоторые другие персонажи: ну, кто в народе помнил Владимира Красное Солнышко? Полумифическая фигура вдруг появляется в центре страны. Ивана Грозного долго не трогали — вдруг он появляется. Все они практически всегда навязываются сверху.

Конечно, во «второй памяти» тоже порой на флаги поднимаются мутные люди: например, головорезы из числа сепаратистов в национальных республиках. Но пиар, который устроили Сталину — это, конечно, целевые программы, которые идут от официальных структур.

— А как работает «нейтральная история»? Может ли она обеспечить примирение и завершение «исторических войн» в России?

Среди прочего, она предполагает инстинктивное неприятие «немецкой модели», связанной с непрерывным массовым покаянием и комплексом вины. Вина — тяжелое чувство, и понятно стремление российских людей лишней вины на себя не брать. Люди хотят «деполитизировать» историю: что из этого выйдет, пока неясно.

Мы сейчас собираемся вместе с «Форумом покаяния и возрождения» запустить исследовательский проект, чтобы понять, какая модель работы с трудным прошлым ближе людям в России. Мы — отнюдь не единственная страна с трудным ХХ веком, и нам стоит посмотреть, какие существуют способы преодоления трудного прошлого. То, что с ним придется что-то делать, очевидно — все застряли в войнах за историю, пора думать о том, какой будет Россия будущего.

Беседовал Леонид Смирнов    Росбалт

 


 
По теме
Фото из личного архива Максима Горюнова - ИА Агентство Деловой Информации © СС0 Public Domain С неожиданной агрессией можно столкнуться где угодно: в пути, на работе или учебе, в магазине или любом учреждении, в подъезде и даже у себя дома.
15.02.2019
 
 
Исмагил Шангареев: Величие Татарского мира - Сибирские татары - 19Rus.Ru Независимое информационное агентство - Хакасия Татарский этнос формировался как часть многовекторного евразийского этногенеза, являясь органической частью «цветущей сложности» народов от Оки до Оби,
26.03.2019
 
 
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Казаков Спустя год после трагедии в Кемерово около 100 торговых центров и других объектов массового пребывания людей по всей стране всё еще остаются закрытыми — их собственники не могут устран
25.03.2019 Газета Хакасия
Нажмите для предварительного просмотра изображения - Газета Хакасия Поздравления принимает Марина Поушева Фото: Александр Колбасов 25 марта в правительстве Хакасии прошло торжественное мероприятие, посвящённое Дню работника культуры.
25.03.2019 Газета Хакасия
Осужденные КП-30 УФСИН России по Республике Хакасия посетили Хакасский национальный театр кукол «Сказка» - УФСИН В рамках объявленного в России Года театра, а также в преддверии Международного дня театра, который будет отмечаться 27 марта, при взаимодействии с органами культуры Республики Хакасия,
26.03.2019 УФСИН
Фото: REUTERS/Leah Millis Президент США Дональд Трамп назвал себя поклонником российского нападающего Александра Овечкина, который является капитаном клуба Национальной хоккейной лиги (НХЛ) «Вашингтон Кэпиталз».
26.03.2019 Газета Хакасия
XII Пленум Хакасской организации Профсоюза работников здравоохранения - ИА Агентство Деловой Информации   Целью ежегодного пленума стало подведение итогов выполнения отраслевого соглашения между Министерством здравоохранения республики и Хакасской организацией Профсоюза работников здравоохранения Российской Федерации.
26.03.2019 ИА Агентство Деловой Информации
В силу части 3 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса РФ прокурор  вступает в процесс и дает заключение, в том числе по делам о лишении родительских прав.
26.03.2019 Прокуратура
Независимое информационное агентство - Хакасия 28 марта в связи с ремонтами на сетях централизованного водоснабжения будут отключены от холодной воды жилые дома и объекты соцкультбыта на 15 улицах жилого района Красны
26.03.2019 19Rus.Ru