Известный профессор сказала о Хакасии страшную вещь

Фото: youtube, Эхо Москвы - http://19rus.info/
Фото: 19rus.info
Фото: youtube, Эхо Москвы

Трансферты субъектам федерации сократились только в Хакасии. Об этом в эфире программы "Особое мнение" на "Эхо Москвы" сообщила директор региональной программы независимого Института социальной политики, доктор географических наук, профессор Наталья Зубаревич .

Отвечая на вопрос о Хакасии, она произнесла:

Загрузка...

"Там беда немыслимая. Мне надо выяснять. Вот я должна сказать страшную вещь. Трансферты субъектам федерации сократились только в Хакасии. У них что-то происходит с налогом на доходы физлиц, он резко упал. Почему — я не понимаю. Это надо разбираться. И у них одновременно сократились объемы помощи. И сейчас ситуация тяжелейшая, но это именно в Хакасии. Я не понимаю, как устроена наша политико-экономическая система в части наказания неправильных регионов. Но уверяю вас, Хабаровскому краю добавили, Владимирской области добавили. Что происходит в Хакасии - ну большой человеческий вопрос".

С Натальей Зубаревич беседовал Алексей Соломин, и речь, конечно, шла далеко не только о Хакасии.

А. Соломин ― Сегодня снова вернулись к разговору об изменениях в Конституцию, потому что периодически президент или пресс-секретарь президента комментирует эту тему. Сегодня его спрашивали про социальные поправки, которые планируются к Конституции. Он говорил, что эти поправки продиктованы жизнью, и некоторые вещи не работают так, как должны. Спрашивали, почему нужно обязательно прописывать индексацию пенсий, МРОТ, в смысле привязку зарплаты. Как вы думаете, это действительно нужные меры?

Н. Зубаревич ― Нет, я думаю, что это камуфляж относительно других поправок, потому что у нас и так законодательно установлена обязательная индексация пенсий. Просто отменяли. У нас в Конституции написана свобода слова и собраний, но как у нас с этим. Поэтому закон был об индексации пенсий, когда федеральный бюджет был дефицитный, какое-то время не индексировали и более того, до сих пор не индексируют работающим пенсионерам. Будет, не будет — покрыто мраком. Не знаю. Второе, что у нас там помимо индексаций пенсий. Про МРОТ. Приняли законодательное решение, так уже всё это принято.

А. Соломин ― Можно отменить законодательное решение, а Конституцию отменить не так просто.

Н. Зубаревич ― А у нас Конституция неотменима, еще раз повторю, свобода собраний и так далее по списку. И свобода как бы выражения собственного мнения. Конституция — это такая штука.

А. Соломин ― Но здесь можно поспорить, ведь свобода собраний и мнений это такая дискуссионная вещь.

Н. Зубаревич ― Как измерить.

А. Соломин ― Вот оно свободное собрание или это уже беспорядки. А индексация…

Н. Зубаревич ― Святое. Вот если бы президент внес в Конституцию именно эти две поправки и тем бы ограничился, — я бы аплодировала стоя. Но в букете, как они оформлены, у меня есть полное ощущение того, что дурят нашего брата.

А. Соломин ― То есть вы считаете, что это просто пряник.

Н. Зубаревич ― Да, конечно.

А. Соломин ― Как вы думаете, это же создает для государства определенные обязательства, которые нужно будет выполнять. И причем они, как признает сам пресс-секретарь президента, немалые, что это существенная финансовая нагрузка, но государство, как он говорит, к этому готово.

Н. Зубаревич ― Естественно, у государства профицит бюджета большой. Другое дело, что мы не знаем, что будет с ценами на нефть года через три. А бюджет у нас профицитен во многом, потому что цена приемлемая. Ну, увеличим цену отсечения, больше будем оставлять бюджету. Маневр-то есть пока. При очень плохой бюджетной ситуации и адском падении цен на нефть, когда федеральный бюджет сделается дефицитным – да, напряжение может возрасти. Но при том уровне цены, который сейчас, бюджет справляется со всеми своими социальными обязательствами. И если он немножко будет меньше тратить на оборону – раз и если немножко будет давать льгот нефтяным компаниям, работающим в арктической зоне – два. То эти поправки не такие смертельные.

А. Соломин ― А как связаны льготы для нефтяных компаний. Мне казалось, что наоборот, чем больше с них будут стричь, тем больше будет денег в бюджете.

Н. Зубаревич ― А вы что не помните, что вроде бы принято уже решение о том, что «Роснефть» и вторая нефтяная наша компания получат льготы в размере 2,6 триллиона рублей в виде неуплачиваемых налогов в процессе освоения таймырской нефти. Мы с вами сейчас говорим о цифрах 300 млрд. 400 млрд. Ну сравните.

А. Соломин ― Нет, я имею в виду, что бюджет от этого потеряет, а не приобретет. А им нужно будет искать деньги в бюджет. Или приобретет?

Н. Зубаревич: Если с государства что-то получается сдоить — это хорошая новость.

Н. Зубаревич ― Культурно предполагается, что сначала мы вам дадим льготу. Вы быстренько освоите, а потом будете платить все налоги. Ну могу сказать, что Новатэк до сих пор не платит всех налогов. Хотя уже качает сжиженный газ. Ему льготы тоже были очень большие. И я бы с этими историями была аккуратнее. Как договорятся. Пока у бюджета, более того, а вы уверены, что это только федеральный бюджет? Вот я сейчас разговаривала с лицами, принимающими решения в регионах. Даже завтраки эти горячие в школах и то они разделены. Пропорции между федеральным и региональным бюджетом. Доплата детям до 7 лет в каких регионах как: бедный — побольше проблем с бюджетом региона, он будет 1% из всех 100 необходимой суммы платить, а кто-то 23, а кто-то еще большую долю. Там пропорции заложены, скажем так, по понятиям.

А. Соломин ― А чем можно это объяснить? Почему элементарно школьные завтраки делят между федеральными и региональными бюджетами.

Н. Зубаревич ― Вежливо отвечаю. Зачем платить федералам, если они считают, у региона есть на это деньги. У какого-то есть, у какого-то совсем есть.

А. Соломин ― А почему полностью не отдать это регионам?

Н. Зубаревич ― А деньги где? Вы отдаете расходное обязательство дополнительное по бюджетному кодексу. Вы обязаны предоставить источник финансирования. Так вот уже по этим новым указам частичная пропорциональность между федералами и регионами означает опять ручную матрицу разделения. А бюджетный кодекс требует: покажите за счет чего я, регион это должен финансировать. Ну а зачем такие сложности.

А. Соломин ― Я почему спрашиваю. Выглядит вроде какая разница, кто платит…

Н. Зубаревич ― Здрасьте. Состояние федерального бюджета, состояние бюджета Москвы и состояние бюджетов большинства регионов, где по миллиончикам скребут.

А. Соломин ― Это же сказывается на качестве завтраков. Правильно?

Н. Зубаревич ― Давайте доживем до завтраков и попробуем. Но те, кто выделил мало денег, понятное дело, что это будет рисовая каша на воде пополам с молоком.

А. Соломин ― Несмотря на то что федеральный бюджет восполняет полностью…

Н. Зубаревич ― Не полностью. Я еще раз говорю, они начали делить. Дайте мне разобраться до конца, еще в пару регионов съезжу, поговорю. Но то, чего я боялась, начало происходить. Что социальные обязательства города, обозначенные федеральным бюджетом, распределяются по расходам между федеральным бюджетом в большей степени и субъектами федерации. Что мне сильно не нравится. Потому что им не добавили как следует расходных денег на эти полномочия. Что-то добавили. Трансферты выросли на 24%. Но как бы вежливо сказать: на что? На что? Давайте разбираться. Там очень много интересного.

А. Соломин ― Филипп Погорелый в чате Ютуба на канале «Эхо Москвы», мы вещаем там, Яндекс-эфире можете подключаться и смотреть. Задавать вопросы. Обращает ваше внимание на инициативу по выдаче материнского капитала еще и на первого ребенка. Это не совсем конституционная мера, но это мера в рамках этой общей кампании. Как вы к ней относитесь?

Н. Зубаревич ― Вот сегодня я была на конференции Левада-центра, где выступал А. Г. Вишневский, ведущий наш демограф. Он нам сообщил, но мы знали, просто точные цифры сказал, что у нас за период, боюсь соврать, с начала десятых до конца двадцатых количество женщин детородного возраста сократится на 7 миллионов человек. Простимулируете может быть первого ребенка, но их все равно этих потенциальных мам будет на 7 миллионов меньше. И соответственно добиться того, чего хочет наша власть — роста численности населения, этой мерой не удастся. Ну, назначили и хорошо. У меня принцип-то простой. Если с государства что-то получается сдоить, это хорошая новость. Но добиться того результата, на который надеются, — поднять рождаемость – не получится.

А. Соломин ― Но в обществе, кстати, развилась дискуссия по поводу того, нужно ли вот так раздавать деньги и что люди будут рожать, не оглядываясь на последствия, что этих детей нужно будет поднимать, воспитывать.

Н. Зубаревич ― Есть такая проблема, когда ввели материнский капитал, эффект был краткосрочный. Анатолий Григорьевич просто показывал картину, как в 2007 года, в 2006 заранее объявили, народ немножко подскочил с рождаемостью, а потом как-то это все пошло вниз. Первое – не до всех дошло, что денег сразу не получишь. Что это на образование и покупку жилья. Второе. Живенько и самым активным образом откликнулись сельские периферии. Для которых это деньги. Тогда еще были. Понятно, что человеческий капитал крупных городов он посильнее будет. Поэтому отчасти слушатель ваш прав. Но я не вправе развешивать ярлыки и говорить, что вот эти дети хорошие, эти дети плохие. Все дети замечательные. Но риски невысокого человеческого капитала есть.

А. Соломин ― Это решение, оно общий уровень жизни в стране будет понижать или повышать?

Н. Зубаревич ― Деньги дали.

А. Соломин ― Людям дали деньги, но появляется больше людей…

Н. Зубаревич ― Нагрузка иждивенцев не растет. Понятно. Но, во-первых, не надейтесь на то, что российские женщины будут просто залповую рождаемость устраивать. Нет. Деньги возьмут и остановятся, кто хотел на двоих – на двоих. Кто хотел на троих – на троих. Не простимулирует это число рождений детей на одну мамочку. Это простимулирует одну вещь. Немножко полегче будет этой мамочке с теми двумя, а может быть тремя детьми. Чисто финансово. Ну, как объяснить, как вложить в головы людей, что дети это ценностная матрица семьи. Вы ее деньгами не меняете. Это невозможно. Во Франции шикарные пособия на детей. Но все равно.

А. Соломин ― По поводу нашего слушателя. «Молодые уезжают, ответственные боятся здесь иметь детей при никакой медицине, дохлых школах, садиках и неуверенности в будущем». Это преувеличение яркое, все-таки нет такого…

Н. Зубаревич ― Депрессивность она свойственна части слушателей «Эхо Москвы». Я продолжаю с интересом наблюдать жизнь и депрессивность у меня очень локальная. Первое. Детей рожают при любых экономических условиях. Во всяком случае, относительно первого ребенка – это так. Дальше, конечно, люди задумываются. Но у нас сейчас болтается суммарный коэффициент рождаемости где-то 1,6-1,7. Детей на одну мамочку. Никаких серьезных изменений не будет, а если помогут с пособием на второго ребенка, ну, посмотрим. Потому что у нас сейчас поляризуется. Я уже в этой студии говорила, что сохраняется немалое число рождений третьего ребенка в двух группах. В этих республиках Северного Кавказа, где не отучились еще рожать и постепенно все равно снижается. Но не так быстро. И в более благополучных семьях среднего класса и больше, где дети, как бы у многих бизнесменов по много детей. Это другая уже цивилизационная матрица. Немножко такая французско-американская. Поэтому вторые дети – да, наверное, более гибко. Но дайте посмотреть. Тот старый материнский капитал повлиял сначала на первый некоторый рост числа рождений. Плюс к тому еще раз, суммарный коэффициент не зависит от количества мамочек. Он показывает, сколько одна мамочка родит за свою жизнь. Это условно. А потом как-то все устаканилось на уровне 1,6-1,7.

Н.Зубаревич: Потому что страна очень бедная. Вот без дураков.

А. Соломин ― Вы сказали, извините, я прицеплюсь за это, что люди рожают детей при любой экономической ситуации.

Н. Зубаревич ― В войну рожали. Мужиков было мало. Но рожали.

А. Соломин ― И в 90-е.

Н. Зубаревич ― Там другое. Это опять я сегодня просто буду цитировать Анатолия Григорьевича. Рожать в 90-е начало малочисленное поколение тех, чьи бабушки, давайте считать, родились в войну, потом их дети в конце 60-х сами стали рожать. Потом стали рожать их внуки. Это эхо войны, во-первых. А, во-вторых, я вам расскажу вещь, сама сегодня разобралась, наконец, до конца. Потому что понимала, но тут были цифры, и все было показано. Именно на 90-е годы у нас пришелся этот сдвиг рождаемости на более поздние возраста. Мы же были страна в советское время, где первый ребенок рождался в 21 год. Ты еще ни кормить ничего не можешь. Бабушка с дедушкой кормят. И мы страна, которая даже в 70-80 годы снижала средний возраст рождения первого ребенка. Был Афганистан какой-то. Как только это сопряглось и кризис, и малочисленное поколение, и всё-всё и мы за 90-е годы сдвинули рождение первого ребенка на более поздний период. У нас сейчас дело под 25 лет. То есть образовалась пауза. И она пришлась на 90-е. И сейчас у нас более современная модель рождения. Мы отстали, но мы догоняем развитые страны, где первого ребенка рожают ближе к 30.

А. Соломин ― Потому что сначала делают карьеру.

Н. Зубаревич ― У нас модернизировалось поведение женщин довольно быстро и в довольно тяжелых условиях.

А. Соломин ― От необходимости, грубо говоря.

Н. Зубаревич ― Не знаю. Мне трудно судить. Это же психологические вещи. Но рождение первых детей сдвинулось, образовалась пауза, и мы сейчас живем в матрице, более близкой к развитым странам. Это же изменение ценностей. Ну еще плюс планирование семьи, массово распространилось. Контрацептивы. То есть человек сам решал, не когда, пардон, по-русски, залетел. А когда сам захотел ребенка.

А. Соломин ― Массовое осуждение абортов.

Н. Зубаревич ― Резкое сокращение. И вот все это вместе, весь букет привел к изменению нашей модели репродуктивного поведения. Она устоялась. Ее уже так поломать указами нельзя.

А. Соломин ― Можно стимулировать.

Н. Зубаревич ― Что? Рождаемость?

А. Соломин ― Помогать.

Н. Зубаревич ― Давайте так. Помогать надо всегда. Потому что страна очень бедная. Вот без дураков. Страна. У нас реальная, не средняя как мы считаем слона с рябчиками и даже не медианная, а вот самая большая массовая зарплата около 20 тысяч рублей. Ну о чем вы. Даже двух прожиточных минимумов путем не получается. Поэтому помогать надо всегда, особенно государству, которое слишком много, на мой взгляд, тратит на военные расходы.

А. Соломин ― А вот насчет индексации пенсий. Если я правильно понимаю, то мы переходим в фазу, когда у нас пенсионеров будет…

Н. Зубаревич ― Больше, больше и больше.

А. Соломин ― Работающих.

Н. Зубаревич ― Нет, ну придумали. Ну вы что. Нет, конечно. Во-первых, из всех 40 с небольшим миллионов пенсионеров там сидят и пенсионеры по старости и по инвалидности, по утрате кормильца. По всему. Боюсь соврать, но по старости у нас где-то 36, может, ошибусь на миллиончик, другой. Так у нас 9 с лишним миллионов работает из этих пенсионеров. А то. У нас работает практически каждый 4-й пенсионер. Было больше. Как только закон сказал, что индексировать не будут работающим пенсионерам – народ ушел в неформалы и работает там, оформляет кого-то из родственников или получает в конверте налом. Как угодно. Население в трудоспособном возрасте у нас, если считать по среднегодовому численность – 72-73, могу на миллиончик другой ошибиться. Но как-то так. Ну, 74.

А. Соломин ― То есть в два раза больше.

Н. Зубаревич ― Ну что вы.

А. Соломин ― Но нагрузка на них значительно вырастет. Из-за этого.

Н. Зубаревич ― Конечно. Нет, проблема растущей нагрузки на пенсионные фонды касается всех развитых стран, население которых стремительно стареет. И по-хорошему нам надо, если мы хотим численность населения, чтобы оно у нас так не падало, акценты делать на смертность. На борьбу со смертностью. Почему этот акцент не звучит? Первая причина – они жить будут дольше. А им пенсии платить. Вторая причина – чтобы жили дольше, нужно очень много вкладывать в медицину. Это дорого. Поэтому проще стимулировать рождаемость…

А. Соломин ― Развитие медицины есть все-таки в указах Путина. И сокращение смертности.

Н. Зубаревич: У нас модернизировалось поведение женщин довольно быстро и в довольно тяжелых условиях.

А. Соломин―  Когда мы с вами виделись последний раз, произошло уже много событий. И правительство работает новое. В самом правительстве произошли изменения и в частности вам как регионалисту, наверное, было интересно, почему не стало, например, вице-премьера по Северному Кавказу.

Н. Зубаревич: В России много людей, которым нужно перетерпеть до зарплаты.

Н. Зубаревич ― Ликвидировано министерство Северного Кавказа.

А. Соломин ― Совершенно верно.

Н. Зубаревич ― А вице-премьер остался. Только он теперь по Дальнему Востоку, Арктики и Северному Кавказу вместе.

А. Соломин ― Означает ли это изменение политики в отношении Северного Кавказа

Н. Зубаревич ― Нет, я думаю, что министерство было малополезным. Честно если говорить, не эффективным. Его давно нужно было убирать. Но наконец убрали. На Дальнем Востоке все сложнее. Там Трутнев держит все это в ежовых рукавицах. Ну парень умеешь работать, мы тебя помимо Арктики как бы навесим и Северный Кавказ. Реально этим всем будет заниматься в целом Минфин и Минэк.

А. Соломин ― А Трутнев мощный эксперт?

Н. Зубаревич ― Нет. Ну куда-то приткнуть надо. Еще одно территориальное что-то…

А. Соломин― Вам не нравится Трутнев?

Н. Зубаревич ― Три проблемы. Я его не знаю. Я никогда не сужу о людях, когда их… Я знаю, что он жесткий. Это я знаю совершенно точно. И подвисло что-то, кому-то надо пристегнуть, ну пристегнули. Просто географически немножко забавно. Арктика, Дальний Восток, и Северный Кавказ. Мило.

А. Соломин ― А зачем в правительстве нужно обязательно выделять это?

Н. Зубаревич ― Для меня это тоже большой вопрос. Но для Дальнего Востока я понимаю хотя бы логику координации. Потому что там очень сильно инфраструктурно необходимо контролировать хоть какую-то связанность с регионом. Там были ожидания больших программ поддержки. Что честно не случилось. И там были надежды на большой приток инвесторов, как мы их тут будем привлекать, что мы будем для них делать. Тоже не случилось. Поэтому сидит человек, который контролирует эту территорию. На Северном Кавказе никакой интеграции между республиками не было, и быть не могло. Там было просто как бы министерство, которое отвечало за финансирование госпрограмм. Освоение было сто процентов. Эффективность этих госпрограмм стремилась к нулю.

А. Соломин ― Сейчас как вы думаете, привилегии в отношении северокавказских республик сохранятся?

Н. Зубаревич ― Да, конечно. Ничего не меняется. Я считаю год за годом, единственное различие 18-го и 19-го годов состоит в том, что стали последние два года добавлять всем регионам. Поэтому темпы, динамика Северного Кавказа не очень отличалась. Не отличается. Но в долях у них как было 12% всех трансфертов, выделяемых субъектам федерации. Так и осталось. У Дальнего Востока как было, было 11, теперь 12. Забайкалье добавилось. Так и осталось. Крым как сидел на своих 6,5-7%, так и сидит. Стабильность, однако.

А. Соломин ― На секунду вернусь к теме налогов. Вы говорили, что ошибка увеличение НДС до 20%. Но за это время было принято решение по налогу для самозанятых. Это тоже ошибка?

Н. Зубаревич ― Нет, это смешно. Я уже столько раз рассказывала, давайте ваших поразвлекаю. Это была моя самая последняя профессиональная ошибка. Дурака сваляла. Потому что всегда надо держать в голове институциональную матрицу. Вот было до этих специальных счетов, удобных всех, было объявлено о программе и записалось на всю Россию две тысячи человек в это дело. Таких отмороженных, которые поверили…

А. Соломин ― Которые открылись.

Н. Зубаревич ― Потом сделали пилоты. Четыре: Москва, Мособласть, Калуга, Калужская и Татарстан. И вот создали эти удобные, как они называются сервисы для регистрации выплаты налогов. Ну как-то стало 45-50, ну я понимала, что это примерно как бы да. А потом 250. И моя бедная голова не догадалась, дурная голова о том, как это работает. В легальных структурах. Чаще бизнесовых. Штатным работникам стали активно советовать регистрироваться как самозанятые с тем, чтобы платить меньше налогов.

А. Соломин ― То есть бизнес уходит от налогов таким образом.

Н. Зубаревич ― Бизнес умный. Дырочка появилась – ну почему не попробовать. Может не массово, но 250 наскребли. Поэтому ждемс и смотрим дальше. Отделяйте мухи от котлет. Оптимизационные схемы бизнеса и реальное желание людей выходить на свет в качестве самозанятых.

А. Соломин ― Тогда должна была уменьшиться корзинка других налогов. НДФЛ.

Н. Зубаревич ― Так если вы самозанятый, вы вообще другие налоги платите. Вы платите либо 4%, если вы работаете с физлицом, и 6% с юрлицом. А вся мучительная часть социальных страховых платежей и НДФЛ это не про вас.

А. Соломин ― Это работодатель.

Н. Зубаревич ― Так работодатель как от этого выигрывает. Это же вопрос не к работнику. Это вопрос к работодателю. Он экономит на этом очень хорошо.

А. Соломин ― Да. А государство недополучает какие-то деньги.

Н. Зубаревич ― Поживем — увидим. Пока так.

А. Соломин ― Еще одна крупная тема. С регионами связанная. Не могу пройти мимо отставки чувашского губернатора Игнатьева. Он по не экономическим причинам был отставлен. Утрата доверия была…

Н. Зубаревич ― Да рейтинг низкий был. А там уже поводы нашлись.

Н. Зубаревич: Пока еще адских рисков я не вижу.

А. Соломин ― Это был просто повод?

Н. Зубаревич ― Во-первых, я не политолог. Но я отслеживаю все-таки немножко. Он был в десятке губернаторов с самыми низкими показателями рейтинга. Одна из причин – давно сидит. Поднадоел. Все равно под выборы бы меняли. А тут звезды слеглись и как-то можно быстро, красиво и показал, как у нас не любят людей, которые хамят. Ну прекрасно. Это улучшает нравы.

А. Соломин ― Хамят представителю власти к тому же.

Н. Зубаревич ― Да. Будем считать, что это работа по улучшению нравов.

А. Соломин ― А его можно называть успешным губернатором?

Н. Зубаревич ― Нет. Обычный. Рейтинг же это как население относится. Второе, как мы измеряем успешность. Серединка. Ничего особенного ни в темпах роста. Бедноватый регион с невысокими зарплатами. С бюджетом не так смертельно, как у Мордовии. Но вот ни шатко, ни валко. Такой типичный серединщик.

А. Соломин ― Еще одна тема. Довольно крупная, связанная с долгами. Очень плохая ситуация в России около 17,6…

Н. Зубаревич ― С долгами населения – давайте уточним.

А. Соломин ― Да. Триллионов рублей население должно банкам. Из них 750 млрд. это просрочка.

Н. Зубаревич ― Давайте смотреть. Если мы берем и считаем, что общая доля просрочки процента 4-4,5. Уверяю вас, она была 5-5,5. Почему снизилась доля просрочки. Формально долгов набрали больше, уже 17 триллионов рублей. А вот число рублей, по которым просрочены выплаты к общей долговой массе – оно в процентах стало меньше. Было 5,5 — сейчас 4,5 или 4,4. Там две фишки. Первая фишка понятна – в структуре долга подросла доля ипотечных кредитов суммарно за год. Это, боюсь соврать, не принесла циферку, но 34 где-то процента всех кредитов. Это долгий кредит. Люди его берут более осознанно, он большой. Поэтому просрочка по ипотечным кредитам, последние данные за весну – 1,1-1,2 от общего объема взятых кредитов. Где сидит просрочка. Да в потребительских кредитах.

А. Соломин ― Это кредитные карточки.

Н. Зубаревич ― Нет, это не на жилье и не на автомобиль. Холодильник купить, шмотье купить – это потребкредитование. Там простая система кредитования. Но люди сильно не думают, беря этот кредит. А, отдам. И уже там уровень просрочки был 7,5-8% от всех взятых кредитов. То есть вы мне сейчас говорите среднюю температуру по больнице. Что там произошло. Банки ужесточили выдачу потребкредитов. Если у человека уже большой объем долговой нагрузки, ему кредит могут не дать. Ведь многие берут пятый кредит, чтобы заплатить по четырем предыдущим. Поэтому сейчас рынок немножко переформатируется. Посмотрим, что будет дальше. Но ровно такой же уровень просрочки по потребкредитам в процентах от взятых – 8 был в 2014 году. Так что объем велик — 17 триллионов. Тогда было 12-13 триллионов, ну не пугайтесь. Пока еще никто не помер. Как-то пока еще адских рисков, они есть, просто риски, но адских рисков я пока не вижу.

А. Соломин ― А в этой огромной цифре учтены так называемые микрокредиты.

Н. Зубаревич ― Вот не знаю. Боюсь, что нет. Это банки. А то это микрокредитные организации. Там, во-первых, их порубили. Очень активно. Все равно они нелегально, полулегально в серой зоне существуют. Уж эти кредиты брали самые как бы люди, у которых либо отчаянное положение. Либо голова не работает совсем. Потому что сейчас планка 200% годовых максимально, а было 360. То есть процент в день. Вот это жуть.

А. Соломин ― Причем массово случалось. Очень многие брали эти кредиты.

Н. Зубаревич ― Да, четкой статистики по этой части кредитования нет. ЦБ борется, ограничивает их. Потому что очень много жульничества и нехороших вещей было. Но значит в России много людей, которым нужно перетерпеть до зарплаты. Ведь берут знаете какие там суммы. Пять тысяч, 10, ну 15 тысяч.

А. Соломин ― Чтобы оплатить какие-нибудь услуги.

Н. Зубаревич ― Чтобы дотянуть до зарплаты часто до следующей.

А. Соломин ― Есть деление по регионам. В каких регионах больше всего долгов, в каких меньше.

Н. Зубаревич ― Смотрите. Если мы берем ипотеку. То самый объем большой долга – это Московская область, на которую приходится в разные годы от 11 до 12% всего ввода жилья в стране.

А. Соломин ― Больше квартир – больше ипотеки.

Н. Зубаревич ― Да, потому что у нас ипотека сейчас очень важна. Если мы берем в процентах, сколько рублей на человека кредитная нагрузка. Лидерами будет Ямал, Ханты, Тюменская область. Некоторые регионы Урала. Но не Москва, потому что гигантское население, не все берут. Поэтому, какой показатель вы берете – у вас картинка разная будет. Если вы берете просрочку, вот взято кредитов и сколько процентов не обслуживается и вовремя не идет. Ингушетия, Калмыкия, Тыва. Разный ракурс — разная картинка. Все не так просто. Но 17 триллионов вы правы, это много. В стране с нерастущими доходами населения, это риски. Я не спорю.

А. Соломин ― Они могут перерасти в серьезный кризис?

Н. Зубаревич ― Ох, знал бы прикуп. Но проблемы нарастали, сейчас ЦБ все-таки ограничивает кредитование. Как люди будут выкручиваться из петли уже 4-5 взятых кредитов – большой вопрос.

А. Соломин ― Просто это была дискуссия между министром Орешкиным, когда он еще был министром экономики и главой ЦБ по поводу того, существует ли угроза этого расширения…

Н. Зубаревич ― Там не про потребкредитование. Уж так явно. Потому что люди берут для того, чтобы как-то поддержать свой привычный уровень потребления. Он как бы обвинил ЦБ в том, что перекос на потребительское кредитование не оставляет денег инвестиционному, бизнесовому кредитованию. Так это же не так. Деньги-то у банков есть. Бизнес не очень берет кредиты.

А. Соломин ― А мне казалось, что посыл министра экономики был в том, что население просто в такую кабалу затягивается.

Н. Зубаревич ― Нет, его население не шибко волнует. Ему надо было увеличивать темпы роста экономики. Он за население не отвечает.

А. Соломин ― Но это разве не связанные вещи?

Н. Зубаревич ― Ну хорошо. Это было межведомственное немножко бодание. Вот сумма денег у банков, которая есть. Но вы отдали это населению, а надо бы отдать бизнесу. Два ответа. Ответ первый. У банков есть деньги на бизнес. Он не очень берет. И ответ второй. У бизнеса есть деньги, он не очень инвестирует. Потому что, что будет с вами через 3-5 лет, вы не очень понимаете. Поэтому, уважаемый министр бывший, ныне помощник решил немножко, как это вежливо сказать – скинуть ответственность на другую структуру.

А. Соломин ― Буквально пара вопросов от слушателей. Анатолий Арсеев-Пунанов спрашивает через наш соцсети: «Финансовое банкротство Хакасии».

Н. Зубаревич ― Там беда немыслимая. Мне надо выяснять. Во-первых.

А. Соломин ― Он спрашивает, связано ли с тем, что там губернатор коммунист или просто совпадение.

Н. Зубаревич ― Вот я должна сказать страшную вещь. Хакасия в числе буквально, я сейчас должна глянуть, сколько у меня регионов получили меньше трансфертов. Я просто лезу в свои цифры. Чтобы не ошибиться. Трансферты субъектам федерации сократились только в Хакасии. У них что-то происходит с налогом на доходы физлиц, он резко упал. Почему — я не понимаю. Это надо разбираться. И у них одновременно сократились объемы помощи. И сейчас ситуация тяжелейшая, но это именно в Хакасии. Я не понимаю, как устроена наша политико-экономическая система в части наказания неправильных регионов. Но уверяю вас, Хабаровскому краю добавили, Владимирской области добавили. Что происходит в Хакасии – ну большой человеческий вопрос.

А. Соломин ― Где губернатор-коммунист.

Н. Зубаревич ― Да, но в других они тоже не «Единая Россия».

А. Соломин ― В Чувашии справедливоросс сейчас будет.

Н. Зубаревич ― Нет, вот что-то там непонятное. Надо с Минфином как-то коммуницировать по этому поводу.

Видео
 
По теме
Единая Россия - Пульс Хакасии Во втором по численности избирателей муниципалитете Хакасии – городе Черногорске по требованию прокуратуру были лишены своих полномочий двое депутатов городского Совета города угольщиков.
Пульс Хакасии
Опасности осеннего межсезонья - МЧС Республики Хакасия Осенние месяцы в Сибири отличаются неустойчивой погодой. Дождливые дни сменяются ветреными, потепление – похолоданием и заморозками.
МЧС Республики Хакасия
Нажмите для предварительного просмотра изображения - ИА Агентство Деловой Информации Фото: Павел Ворожцов/oblgazeta.ru Таксистка из Абакана стала жертвой мошенника, совравшего, что он сотрудник ГИБДД Диспетчер передал женщине заявку с номером телефона.
ИА Агентство Деловой Информации
Фото предоставлено пресс-службой театра им. Топанова - Пульс Хакасии Фото предоставлено пресс-службой Хакасского национального театра им. Топанова В минувшие выходные 25 и 26 сентября в фойе второго этажа драматического театра начала работу выставка «Театр, сближающий народы»,
Пульс Хакасии
МЧС по РХ - Пульс Хакасии МЧС по РХ Сотрудники Главного управления МЧС России по Республике Хакасия присоединились к Всероссийской эколого–патриотической акции «Лес Победы», высадив почти 200 молодых сосен и рябин в Абакане.
Пульс Хакасии