Владислав Торосов: Мы рождены для созидания

Сегодня исполняется 75 лет видному научному и общественному  деятелю нашей республики Владиславу Торосову. В настоящее время он депутат республиканского парламента, возглавляет совет старейшин родов хакасского народа.  В прежние годы Владислав Михайлович руководил городом Абаканом. Один из инициаторов создания Республики Хакасия, он работал в ее правительстве. По сути Торосов — наша живая история, а по духу — неутомимый труженик. Корреспондент “Хакасии” задался целью выяснить малоизвестные подробности пройденного пути у самого юбиляра. 

Сегодня исполняется 75 лет видному научному и общественному  деятелю нашей республики Владиславу Торосову. В настоящее время он депутат республиканского парламента, возглавляет совет старейшин родов хакасского народа.  В прежние годы Владислав Михайлович руководил городом Абаканом. Один из инициаторов создания Республики Хакасия, он работал в ее правительстве. По сути Торосов — наша живая история, а по духу — неутомимый труженик. Корреспондент “Хакасии” задался целью выяснить малоизвестные подробности пройденного пути у самого юбиляра. 

Под тенью  “вождя народов”

— Насколько известно, годы юности у вас были довольно непростыми...

— Мою семью напрямую затронули сталинские репрессии. Когда мне было всего шесть месяцев от роду, арестовали моего отца Михаила Григорьевича Торосова. Он тогда работал председателем 

облисполкома, а мама — Клавдия Терентьевна — была учителем начальных классов. После этого для нашей семьи наступили черные времена. Через год отца расстреляли, а нас — маму, меня, троих моих братьев и сестер, а также бабушку (маму отца) — выселили из ведомственного жилья в барак по улице Пролетарской в Абакане (он и сейчас еще существует). В каждой его комнате жили семьи “врагов народа”. Всего — шесть, в том числе семья будущего известного ученого-историка Леонида Романовича Кызласова, отец которого тоже был арестован. Маме запретили преподавать в школе. Бабушка из-за пережитого стресса ослепла.

— За что репрессировали вашего отца?

— В 1936 году, когда шло обсуждение Конституции СССР, он первым поставил вопрос о преобразовании автономной области в республику, отделении ее от Красноярского края и переподчинении напрямую Москве. Обратился с таким предложением к Калинину, тот его первоначально обнадежил: мол, продолжайте ставить этот вопрос. В дальнейшем советские власти посчитали такое территориальное деление ненужным, однако отец продолжал настаивать, и это ему, конечно, не простили. Состряпали дело о “буржуазных националистах”, якобы хотевших вывести Хакасию из состава страны и отдать под протекторат Японии. Вместе с отцом по этому делу репрессировали около 40 руководящих и партийных работников. Реабилитировали отца и восстановили в партии только в 1956 году. Мама этого очень активно от властей добивалась: обивала пороги госструктур, писала письма, просила и все-таки добилась справедливости.

— Получается, в свое время вы поддержали устремления вашего родителя, практически пошли по его стопам. Ведь в конце 80-х годов прошлого века вы были одним из инициаторов преобразования Хакасской автономной области в республику.

— Так и есть. Больше скажу: еще отец мой ставил вопрос о создании энциклопедии Хакасии, вел по этому поводу переговоры с тем же Калининым, Академией наук, и небезуспешно. Оценили в те годы издание этого фундаментального труда в 70 тысяч рублей, но Красноярск отказался финансировать. Я приходил к пониманию и воплощению идей своего отца постепенно, по мере взросления и накопления жизненного опыта. 

— Когда то, что хотел сделать ваш отец, стало и для вас особенно актуальным?

— В конце 80-х — начале 90-х годов минувшего века, когда оказался на аналогичной должности: сначала первым заместителем председателя облисполкома, а затем председателем ресисполкома (по факту — первого правительства РХ. — С.А.). Я столкнулся с теми же самыми проблемами — край не давал абсолютно никакой самостоятельности Хакасии, даже самые мелкие вопросы необходимо было с Красноярском согласовывать! Вопрос о повышении статуса автономии надо было решать, что все тогда понимали. Но не все решались даже вслух об этом говорить — так велик был страх у людей перед советской репрессивной машиной. Но я не боялся и делал все возможное, чтобы этот момент, наконец, наступил.

— Но все это было потом, а как вы выживали после потери главы семьи? Чувствовали ли вы на себе клеймо врага народа?

— Трудно, но выживали. Недоедали. Всякое бывало. Маме разрешили работать по специальности через два года после расстрела отца. Но с условием, что она уедет вместе с нами из Абакана. Мы переехали в поселок Изыхские копи (без права выезда). Я пошел в школу. Прожили там до 1948 года. Потом маме предложили еще подальше от Абакана переехать. Так мы оказались в поселке прииска Немир, располагавшегося в 10 километрах от озера Баланкуль. Мама работала завучем в детском доме. Я окончил школу, поступил в Черногорский горный техникум.

Что касается клейма “врага народа”… Безусловно, ощущали мы на себе это. Мало того что отца забрали, но и для всей семьи создали невыносимые условия для жизни. Жена, сын, дочь “врага народа” совершенно бесправными, низкосортными людьми были в глазах окружающих! И мне, и моим близким постоянно об этом напоминали. И другим родственникам репрессированных. Нельзя было ни в вуз престижный поступить, ни на хорошую работу устроиться — везде буквально тыкали в биографию.

Помню, случай со мной произошел в начальных классах. Я на уроке спросил, что будет со страной, если умрет Сталин? Учитель остолбенел от такого вопроса, но затем ответил что-то типа “Сталин никогда не умрет!”, а на перемене отвел меня к директору, где взрослые дяди и тети долго допытывались, кто именно меня надоумил про “это” спрашивать — мама или кто-то другой? Маму вызвали в школу, сделали ей внушение, а она потом дома учила меня никогда и ни при каких обстоятельствах не говорить и не спрашивать у чужих о том, что касается советских вождей! Саму маму после войны наградили медалью за доблестный труд в годы Великой Отечественной войны. А райком партии пытался после вручения награды ее забрать. Как же так, она — жена “врага народа”! Но в итоге все-таки не посмели, но наказали тех, кто способствовал награждению, и маме нервы основательно потрепали. Она говорила, что таким отношением вместо радости ей только горечи добавили… 

Пора взросления

— После учебы в горном техникуме я попал по распределению на Север — работал горным мастером в геологоразведочных экспедициях в Читинской области. Там я приобрел первый опыт работы в коллективе, и именно там произошло мое возмужание.

— Что больше всего запомнилось вам в том времени?

— Многое, ведь мне было тогда всего 18 — 19 лет. И романтика Севера, и трудности, которые там пришлось пережить. Но одно событие я бы, пожалуй, выделил.

Как-то зимой мы работали на медно-молибденовом месторождении в малонаселенном горном районе. Пробивали штольню в гольце (скала без растительности. — С.А.), устье которой находилось в ущелье горы, где постоянно сходили снежные лавины. И вот одна из них нас накрыла. Наша смена из 40 рабочих только-только зашла в горную выработку и приступила к работе, как свет внезапно погас, оборвалась связь, перестала функционировать вентиляция. Оказалось, что сошедшая лавина нас крепко запечатала, полностью отрезав от внешнего мира: снег вперемешку с камнями забил на десять метров вход в штольню и примерно такой же слой лег сверху.

— Как повели себя люди?

— По-разному. Люди подобрались разные — политические ссыльные, уголовники. Все — взрослые мужики, я для них совсем юнец. Вначале был страх. Потом я собрал всех и сказал, что помощи не будет, поэтому надо откапываться самим. Согласились. Снег и камни стаскивали вглубь штольни, рыли проход до устья, а потом и вверх, чтобы выбраться на поверхность. 15 часов эпопея продолжалась. Когда, наконец, выбрались, многие тут же хотели отправиться в наш поселок, но я предложил немедленно начать поиски тех, кто работал на поверхности, — машиниста компрессорной установки и женщины, которая топила снег и подавала воду для компрессора. Они находились в избушках, тоже засыпанных сошедшей лавиной. Спасти их могли только мы, но люди были измучены, к тому же ночь, пурга, да и сохранялась опасность нового схода снега. Вначале искать и вытаскивать тех двоих со мной согласились только пятеро политических. Но потом, правда, присоединились и остальные.

— Удалось спасти тех людей?

— К счастью, да. Уже потом ко мне подошел один из рабочих, отказывавшихся участвовать в поисках тех двоих, и сказал, что у него и у других мужиков было желание избить меня за мое настырное поведение! (Смеется.) Ведь если бы снова накрыла лавина, то тогда бы уж точно никто из нас не спасся…

— А служба в армии чем запомнилась?

— Служил на Тихоокеанском флоте с 1957-го по 1959 год. Правда, в море не ходил — служил на береговом зенитном комплексе, прикрывавшем небо вблизи Владивостока. Тогда еще продолжалась война в Корее и американские летчики хулиганили, залетая на нашу территорию. Однажды личный состав батареи сняли на прополку картофеля и тут, откуда ни возьмись — американский самолет! Видимо, отбомбился в Корее и по пути на свой аэродром залетел пошалить к нам. Зашел со стороны моря, прошел над взлетной полосой, где стояли наши военные самолеты, пострелял по ним из пулеметов. Потом отстрелялся еще по выставленной в штабеля продукции местной стеклодувной фабрики, изготовлявшей большие такие стеклянные шарообразные поплавки для промысловых рыболовных сетей, и спокойно ушел восвояси. В другой раз американский самолет пролетел над нашей территорией, мы палили в него, но достать не могли — пушки били на высоту пяти километров, а он шел в два раза выше. После этих случаев наш дивизион расформировали. На смену устаревшим зенитным батареям пришли более современные ракетные комплексы, а нас демобилизовали.

Время строить  и смотреть  в будущее

— Вы, образно говоря, стояли у руля Абакана почти 15 лет и, бесспорно, много сделали для города и его жителей. Что вами двигало?

— Я человек увлеченный, в том числе и вопросами благоустройства. К примеру, меня всегда смущало, что город развивается, а рядом — болото. Как-то пошел погулять по окрестностям и увяз в грязи, вымок весь. Непорядок! И в 1972 году вплотную занялся созданием пригородной зоны отдыха. Прежде была попытка немного облагородить там территорию, сделать парк для горожан — поставили колесо обозрения, еще пару аттракционов, но на этом все и закончилось. Я же решил подойти к делу основательно. Разработали генеральный план будущей застройки, подключили проектные организации, создали штаб и принялись за работу силами местных промышленных предприятий и жителей Абакана. Много энтузиастов помогало: и из руководства предприятий, и простые абаканцы. Все делалось бесплатно, порою в ущерб личному времени и государственным планам. Тем не менее сделали красивые арки со стороны улицы Пушкина и проспекта Ленина, проложили асфальтовые дорожки, соорудили шесть мостов, создали более 20 различных аттракционов, пляж, затащили туда настоящий самолет и пароход. Построили теннисный клуб, танцплощадку на 500 пар, торговые павильоны. Железную дорогу начали прокладывать, но, увы, не закончили это дело. Можно сказать, что зона отдыха — мое хобби в то время было. На этом объекте я опробовал свои силы и возможности в благоустройстве города.

— Единственный до сего дня подземный пешеходный переход в Абакане тогда же был построен?

— Да. Еще в городе было высажено 150 тысяч саженцев деревьев — по числу жителей. Асфальтировали улицы, построили городскую поликлинику, станцию скорой помощи, стадион “Саяны”, несколько других важных объектов здравоохранения и, как бы сейчас сказали, социальной сферы. Пустили по Абакану троллейбусы.

— С ними была какая-то особенная история?

— Была серьезная проблема в свое время — Абакан должен был ежедневно отправлять больше тысячи горожан на сельхозработы, для чего требовался транспорт. Снимали с маршрутов по 100 автобусов, а парк составлял всего 130 — 150 машин, поэтому город оставался без пассажирского автотранспорта. Вот мы и решили подстраховаться — создать такой вид транспорта, который бы был надежно “привязан” к улицам города, дабы невозможно было угнать его на сельхозработы. (Смеется.) Хотя официальная версия этого проекта, безусловно, была совсем другая — развитие за счет дешевой электроэнергии Саяно-Шушенской ГЭС.

— А стелы с названием города на въездах — тоже ваша инициатива?

— Правильная информация у вас. И нынешний герб Абакана — тоже моя инициатива (прежний был некрасив и банален — гора с торчащей над ней шестеренкой). Основную идею герба я увидел в гербе Софии — розу; у нас — жарок, но символ схож — всегда цветущий город. 

Стела, установленная в 1978 году на въезде в Абакан со стороны Минусинска, — это копия с аналогичного сооружения, установленного на въезде в Ригу. Я увидел его в одну из моих турпоездок, лично замерил коробком спичек каждую букву и, вернувшись в Абакан, дал задание проектировщикам создать точно такую же, естественно, изменив слово “Рига” на “Абакан”. Похожая история была и со стелами, установленными на въезде в город со стороны Аскиза и Алтайского района.

— А “Лора”?

— На въезде в Абакан со стороны аэропорта требовалось сделать что-то особенное. И основную идею в этом случае мне подсказал памятник Манасу, установленный в Бишкеке. Только для Хакасии, безусловно, мужской образ не подходил, поэтому в итоге появилась неповторимая красавица “Лора”. 

с высоты  прожитых лет

— А как вы, Владимир Михайлович, нашли свою вторую половинку?

— Работал на Абакан — Тайшете, приболел, пришел в железнодорожную больницу, в кабинет хирурга. Смотрю — молодая женщина, симпатичная. Познакомились, начали встречаться, потом поженились. Так до сих пор и живем вместе. Родили двоих сыновей. Первый пошел по линии матери — работает хирургом, сейчас живет в Дрездене (Германия). Второй тоже получил высшее образование, занимается предпринимательством, живет в Хакасии.

— Всей семьей собираетесь?

— Конечно! Как только старший сын приезжает, так и образовывается повод собраться всем вместе. Сейчас практически каждый год это происходит, чему я очень рад.

— Есть у вас какие-то гастрономические пристрастия?

— Я люблю хакасскую кухню.

— Любите общаться с внуками?

— Очень, их у меня пять.

— А что отмечаете для себя при общении с ними?

— Сравниваю их отношение к жизни со своим в их годы. Быт их более благоустроен, поэтому, считаю, к реальной жизни они меньше подготовлены. Хотя, с другой стороны, они и должны жить лучше, не переживать трудности, которые мы испытывали.

— Как к религии относитесь?

— По воспитанию я, конечно, атеист. Но с высоты прожитых лет считаю, что религия все-таки нужна. Христианство, ислам или тенгрианство (древняя религия хакасского народа) — неважно. Должен быть в людях духовный стержень — это главное. Хотя христианство, пожалуй, предпочтительнее.

— А вы лично как поддерживате в себе силу духа и работоспособность?

— Один восточный философ, когда его спросили, как он прожил 100 лет, ответил, что всегда поддерживал в работоспособном состоянии тело и ум. Для тела я использую гантели — каждый день делаю зарядку и выжимаю гантели столько раз, сколько мне лет. А для бодрости ума я постоянно решаю какую-либо проблему, читаю книги и пишу сам.

— В Хакасии существует такое, одно-единственное, место, находясь в котором вы чувствуете себя по-настоящему счастливым человеком?

— Это — мой родной Абакан! Всегда люблю смотреть на него с высоты птичьего полета. Люблю подниматься на смотровую площадку на горе Самохвал и, когда руководил городом, специально проложил туда асфальтированную дорогу. А сейчас есть мечта создать там мемориальный комплекс в честь воинов, не вернувшихся с полей сражений всех прошедших войн.

А впереди еще  масса дел

— Что еще важного вы хотите сделать в этой жизни?

— Главное предназначение человека — созидать, улучшать окружающий мир и помогать другим людям. Я всегда исхожу из этих принципов. Уверен, если человек живет в согласии с другими, то ему стоит существовать, “коптить” этот мир. А если нет, то рано или поздно он понимает, что жизнь его бесцельна и пуста.

У меня масса неоконченных и пока еще не осуществленных дел. Недавно закончил работу над монографией “Экономика региона”. Собираюсь переработать и дополнить ранее изданную книгу “Абакан”. Продолжаю работать над созданием энциклопедии Хакасии. Моя цель — работа на благо республики и ее народа.

Беседовал 

Сергей АМЕЛИН

СПРАВКА “ХАКАСИИ”: В.М. Торосов родился 3 марта 1937 года в Абакане. Академик Российской и международной инженерных академий, профессор и почетный доктор Хакасского государственного университета имени Н.Ф. Катанова, заслуженный деятель науки РХ, почетный гражданин города Абакана и Аскизского района. Автор более 100 научных работ по проблемам региональной экономики, инициатор и организатор разработки энциклопедии РХ и энциклопедии “Хакасия”. Автор книг “Абакан” и “Мудрые заветы предков”.


СТУПЕНИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ. С 1959-го по 1962 год Владислав Торосов трудился специалистом по тоннелестроению на строительстве железной дороги Абакан — Тайшет. С 1962-го по 1964-й — сотрудник Абаканской научно-исследовательской лаборатории Красноярского института “СибцветметНИИпроект”, занимавшегося проектированием Саянского территориально-производственного комплекса. В 1965 году заочно окончил Красноярский институт цветных металлов, получив специальность горного инженера. С 1964-го по 1969 год — инструктор, а затем заместитель заведующего промышленным и транспортным отделом Хакасского обкома КПСС. В 1972-м окончил Академию общественных наук при ЦК КПСС (кандидат экономических наук). С 1972-го по 1986-й — второй секретарь Абаканского горкома КПСС, председатель Абаканского горисполкома Совета народных депутатов, первый секретарь Абаканского горкома КПСС. С 1986-го по 1991-й — заместитель председателя облисполкома. В 1991 году — председатель ресисполкома РХ. С 1992-го по 1997 год — первый заместитель председателя совета министров Республики Хакасия.

Данный материал опубликован на сайте BezFormata 11 января 2019 года,
ниже указана дата, когда материал был опубликован на сайте первоисточника!
 
По теме
Фото: www.pexels.com - Пульс Хакасии Фото: www.pexels.com Накануне за помощью к черногорским полицейским обратился очередной горожанин, ставший жертвой лжебанкиров, сообщает пресс-служба МВД Хакасии.
Пульс Хакасии
Фото: www.pexels.com - Пульс Хакасии Фото: www.pexels.com В России заблокировали 976 сайтов и отдельных страниц, на которых размещались объявления о продаже поддельных сертификатов о COVID-вакцинации, сообщили «Известиям» в пресс-службе Роскомнадзора.
Пульс Хакасии